Конкурс композиторов им кпендерецкого

Конкурс композиторов им кпендерецкого

Конкурс композиторов им кпендерецкого

Конкурс композиторов им кпендерецкого

Конкурс композиторов им кпендерецкого

Пендерецкий дирижирует Пендерецким: такое можно увидеть в Минске только раз в жизниПендерецкий дирижирует Пендерецким: такое можно увидеть в Минске только раз в жизни

Композитор Кшиштоф Пендерецкий о том, как посадить дерево, построить дом и написать музыку.

В профессиональных кругах не принято называть кого–то великим или величайшим. Хотя бы потому, что мир искусства неслыханно разнообразен и каждый творец — большой и малый — находит в нем свое место.

Но Бах, Моцарт, Бетховен, Чайковский, Шостакович — имена особенные. Мы часто спорим, попадет ли кто–нибудь из живущих в этот пантеон.

Те, кому посчастливилось 7 октября побывать в этот исторический день в Белорусской филармонии на концерте XII Международного фестиваля Юрия Башмета «Легенды современной классики. Кшиштоф Пендерецкий», точно знают — такой композитор на земле есть.

84–летний маэстро лично прибыл на фестиваль в Минск по приглашению своего друга и коллеги, известного пианиста Ростислава Кримера.

В исполнении Кримера в первом отделении концерта пронзительно и нежно прозвучал уникальный по сложности фортепианный концерт К. Пендерецкого «Воскресение» памяти жертв нью–йоркского теракта 11 сентября 2001 года.

За дирижерским пультом стоял польский дирижер и правая рука композитора Матеуш Творек. Публика аплодировала стоя.

Гранд–маэстро встал за пульт во втором отделении и продирижировал своей самой масштабной Седьмой симфонией «Семь врат Иерусалима», сочиненной по заказу иерусалимской мэрии в честь 3000–летия священного города.

200 человек — хоры, оркестры, солисты, чтец — участвовали в исполнении этого грандиозного музыкального полотна, по силе сравнимого разве что с баховскими «Страстями по Матфею» и «Реквиемом» Верди.

Грозно и величественно, как глас с неба, звучали в устах стоголосого хора библейские тексты. Неистовствовал специально привезенный из Варшавы громадный тубафон, похожий на зенитную установку.

Кшиштоф Пендерецкий. Фото - Юрий МозолевскийКшиштоф Пендерецкий. Фото – Юрий Мозолевский

Овации после концерта были такие, что в филармонии чуть не обрушились стены. Публика буквально искупала маэстро в своей восторженной любви.

«Я не оставляю в своих произведениях никакой свободы для исполнителя, поэтому репетиции для меня очень важны»,

— сказал Пендерецкий в одном из своих интервью. А потому подготовка к концерту была яростной, нервной и изматывающей.

Сам же маэстро присутствовал на всех без исключения репетициях, давал детальные советы Кримеру и Твореку, работал с оркестром и хором. Он все наполнял своим духом, своей животворной энергией. И при этом был спокоен, как олимпийский бог, и, ко всеобщему удивлению, не выказывал ни малейших признаков усталости.

В получасовом перерыве между репетициями мне повезло поговорить с ним о музыке и жизни. Я пыталась понять, в чем же его секрет, но он в ответ лишь загадочно улыбался.

— Пан профессор, вы сочиняете музыку уже 70 лет…

— Даже больше! Мой издатель тоже удивляется, что я в своем возрасте еще сочиняю музыку. Он считает, что к семидесяти годам творчество заканчивается. Но у меня оно продолжается, и это нормально. Ведь даже Верди сочинял музыку в весьма преклонном возрасте, и очень хорошо сочинял!

— Вы родились и учились в Кракове. Как повлияла на вас особенная атмосфера этого города?

— На меня больше всего повлияло творчество Тадеуша Кантора. Это брат моей матери — выдающийся человек, совершивший революцию в театре. Он был еще и художником–абстракционистом. Так что в Кракове я был не одинок.

— Но вы же не сразу стали авангардистом?

— Конечно, нет! Я увлекался народной музыкой и продолжал писать полонезы и куявяки.

— А почему же потом все изменилось?

— Потому что я начал слушать разную музыку, которая сочинялась в послевоенные годы. В ту пору в Европе уже был авангард. Он начался во Франции и в Германии, но и в Польше тоже. Мои старшие товарищи — Гражина Бацевич, Сероцкий, Тадеуш Бэрд и, конечно, Лютославский — создали польскую авангардную школу.

— Как авангард проник в Польшу? Ведь в те годы путь преграждал железный занавес, ставивший жесткую преграду любым «идеологическим диверсиям»?

— Среди так называемых стран народной демократии Польша была самой бунтарской. Именно в коммунистической Польше в 1956 году состоялся первый фестиваль современной авангардной музыки, который стал нашим окном в мир. Он с тех пор проводился каждый год и назывался «Варшавская музыкальная осень».

Помню, как приехал итальянский авангардист Луиджи Ноно и привез музыку дармштадтской школы, которую в тогдашней Польше почти никто не знал.

И потом, музыканты имели возможность ездить. Даже я, будучи совсем молодым композитором, познакомился с министром культуры, он выдал мне паспорт и сказал: «Если ты не вернешься, меня уволят». И я дал ему честное слово, что вернусь, и действительно вернулся.

Кшиштоф Пендерецкий: «Я пишу музыку более 70 лет»

Но для меня главным импульсом стала работа в студии электронной музыки, которая возникла в Варшаве еще в 1950–х годах. Я слушал много музыки, причем такой, какую раньше не мог себе даже вообразить.

Именно из–за этого я заинтересовался авангардом. Так появились мои первые по–настоящему авангардные сочинения — «Флуоресценции», «Анакласис», «Полиморфия», «Плач по жертвам Хиросимы»…

— Тогда же вы победили на всепольском конкурсе молодых композиторов?

— Это случилось чуть раньше, в 1959 году. Я очень хотел победить, потому что наградой была поездка за границу. Я представил на конкурс сразу три сочинения — «Строфы», «Эманации» и «Псалмы Давидовы».

Одну партитуру написал правой рукой, другую левой, а третью дал переписать своему товарищу, чтобы везде почерк был разный. И представляете, я тогда все премии взял!

— А потом стали получать заказы из Западной Германии?

— Да, мне поступил заказ от Deutsche Rundfunk, и я написал «Страсти по Луке». Вскоре две звукозаписывающие фирмы — Harmonia Mundi и Philips — записали «Страсти» на пластинки. Одну я подарил Шостаковичу и сказал жене: «Шостакович никогда не будет ее слушать».

Но буквально через 6 недель мы получили из Москвы письмо: «Дорогой Кшиштоф, ты сделал мне большой подарок. Это самое грандиозное сочинение XX века. Твой Дмитрий». Для меня это была огромная радость, ведь я всегда восхищался Шостаковичем как великим симфонистом.

— Вы с ним дружили?

— Мы познакомились с Шостаковичем в наш первый приезд в Москву в 1966 году и вплоть до его смерти с ним общались. Мы тогда познакомились и с Шостаковичем, и с Вайнбергом, и с множеством других выдающихся музыкантов. Потом мы часто ездили в Россию.

— В 1966 году вы могли уже свободно разъезжать. Почему вы потом вернулись?

— Я воспитывался в доме, где были очень сильны польские традиции. В 1972 году я купил в Люславице, в 80 километрах от Кракова, дворец XVIII века, где когда–то жила сестра великого польского художника Яцека Мальчевского.

Я купил его вместе с землей, отреставрировал и стал высаживать деревья самых разных сортов. Вначале мой дендрарий занимал 3 гектара, а сейчас у меня на 32 гектарах располагаются 1.800 сортов деревьев.

Кшиштоф Пендерецкий. Фото - Юрий МозолевскийКшиштоф Пендерецкий. Фото – Юрий Мозолевский

— Говорят, вы знаете наизусть все их латинские названия?

— Этому меня научил мой дед, когда я был совсем мальчишкой. Он тоже был любителем деревьев и природы и знал все названия, но не по–польски, а по–латыни. Парк — это мое хобби, в которое я вложил много денег и души.

Если хочешь создать большой парк, нужно ждать полвека или больше, пока вырастут деревья. И нужно точно представлять, как будет выглядеть парк через 100 лет. Это как симфония — сочиняя ее за столом, нужно точно представлять, как она будет звучать в зале.

— Почему вы в свое время ушли от авангарда? Я была тогда еще девчонкой и помню, как мы были потрясены, когда в 1981 году вышла пластинка с вашим скрипичным концертом в исполнении Жислина. Это была абсолютно традиционная музыка. А до этого мы знали на пластинках вашу авангардную музыку.

— Это нормально. Композитор не пишет в одном стиле, а ищет разные другие возможности.

— А почему, что вас к этому побудило?

— Всегда есть что–то толкающее человека не останавливаться на достигнутом, а искать дальше и дальше. Причем искать не только впереди, но и позади. Нельзя слишком удаляться от истоков, из которых мы черпаем.

Кроме того, я долгое время жил за счет сочинения музыки для театра. У меня были тесные контакты с самыми разными театрами, в том числе кукольными. В те годы я сочинил музыку к 84 спектаклям. А еще я писал музыку для фильмов, особенно короткометражных.

Был период, когда я занимался самыми разными вещами, в том числе такими, которые мне самому претили. Но я должен был доказать, что у меня есть индивидуальность, что я пишу музыку, какой никто другой не напишет. Многие из тех, кто пошел за авангардом, не осмелились вернуться назад. А я осмелился.

Юлия Андреева, Беларусь сегодня 



Конкурс композиторов им кпендерецкого

Конкурс композиторов им кпендерецкого

Конкурс композиторов им кпендерецкого

Конкурс композиторов им кпендерецкого

Конкурс композиторов им кпендерецкого

Конкурс композиторов им кпендерецкого

Конкурс композиторов им кпендерецкого

Конкурс композиторов им кпендерецкого

Конкурс композиторов им кпендерецкого